Стратегия и тактика


Ася Христенко

Российский мираж


В войнах революции Наполеон, как известно, принял самое активное участие, и даже когда он из полководца превратился в политика и взял всю полноту власти в стране, он всё равно остался заложником громадного конфликта, противопоставившего Францию всему континенту.

 

Старая Европа не могла примириться с революционными завоеваниями, а отдать их, не подвергая опасности новую систему, Наполеон не мог. Точнее, Европа не могла примириться с новым положением дел до тех пор, пока Англия готова была финансировать борьбу.

Для британского правительства война против республики была войной против опасного конкурента в торговле и промышленности. В качестве возможного выхода из этой беспросветной войны Наполеон видел либо разгром Англии, либо союз с какой-нибудь мощной державой в Европе, который позволил бы навязать остальным странам существующую реальность.

После Трафальгара шансы на прямой удар и высадку в Англии уменьшились почти до нуля. Остался только второй выход.

В качестве могущественной державы, с которой можно было бы договориться, Наполеон фактически рассматривал только Россию.

Почему? Ответ очень прост: Франция не имеет с Россией непосредственных границ, нигде их интересы не пересекаются настолько, что бы не было возможности разрешить их мирным путём.

Между двумя державами, напротив, лежат государства, с которыми у каждой из них серьёзные проблемы. И самое важное: Наполеон считал, что социально-политические изменения во Франции никак не угрожают внутреннему порядку в России.

Поэтому Тильзитский мир и союз в 1807 году были абсолютно искренними со стороны французского императора. Война с Россией была для Наполеона стратегически и политически ненужной, а в военном смысле не выгодной. Напротив, мир и союз сулили надежды на то, что его империя надёжно утвердится.

 Иное настроение было в России. Денис Давыдов писал впоследствии, что общество французов им ни к чему не служило; ни один из них  не искал не только дружбы, но даже знакомства ни с одним из них, невзирая на их старания. Аристократический Петербург встретил известие о мире с нескрываемой враждебностью.

Неудовольствие против императора Александра всё увеличивалось, ему со всех сторон угрожала опасность. В обществе открыто заговорили о перемене правления и необходимости передать престол по женской  линии, возведя на престол великую княжну Екатерину.

Александр довольно быстро начал отклоняться от условий Тильзита. Хотя и с согласия Наполеона, Россия вскоре отбирает у шведов Финляндию, а у турок Молдавию и Валахию. Русский император в то же время активно подталкивает австрийцев к новой войне с Францией.

Камнем преткновения стало восстановление Наполеоном в 1807 году части польского государства. Какое-то время император французов всё ещё стремится укрепить союз с Россией. После развода с Жозефиной он делает дипломатический зондаж в надежде получить руку сестры Александра - великой княжны Анны Павловны, но после долгих и унизительных проволочек Наполеону дают знать, что ему будет отказано.

Отношения накаляются. Начиная с 1810 года русские войска понемногу подтягиваются к границам. В бумагах многих государственных и военных деятелей прослеживается одна идея: начать превентивную войну и раздавить «очаг заразы» -герцогство Варшавское, поднять против Наполеона Германию и уничтожить французскую империю, покончив тем самым с революционной бациллой в Европе.

Вот что писал в феврале 1811 года генерал Беннигсен, подготавливая план военных действий против Франции: «Не лучше ли России предупредить своих неприятелей наступательной войной…Наиболее полезно овладеть Варшавою (коей потеря поразила бы и обезоружила часть поляков, неблагорасположенных к России)… Итак, ясно видно, что Наполеон на первый случай не может иметь более как 90 тысяч французов в своём распоряжении на войну с русскими…прибавим к сему, что, оставаясь в оборонительном положении, дадим мы полякам увеличить их войска, между тем, как наступательными  действиями, если не успеем мы истребить или рассеять польской армии, то по крайней мере уменьшим ее гораздо, обезоружа оную хотя бы частью… Ко всему этому, что изъяснил я, кажется мне, что власть Наполеона никогда менее не была опасна для России, как в сие время, в которое он ведет несчастную войну в Гишпании и озабочен охранением большого пространства берегов…»

Такие же мысли высказывали в своих заметках Багратион и его начальник штаба Сен-При, Барклай де Толли и Александр Вюртембергский.

Для Наполеона эти  приготовления не остались незамеченными, однако до лета 1811 года он еще верит в возможность уладить противоречия с Россией. Но ситуация становится явно угрожающей. Более двухсот тысяч русских солдат сосредотачиваются на границах герцогства Варшавского.

Даву присылает императору один рапорт тревожнее другого. «Нам угрожает скорая и неизбежная война. Вся Россия готовится к ней.  Армия в Литве значительно усиливается. Туда направляются полки из Курляндии, Финляндии и отдаленных провинций. Некоторые прибыли даже из армии, воевавшей против турок…

В Русской армии силен боевой дух, а ее офицеры бахвалятся повсюду, что скоро они будут в Варшаве…» (3 июля 1811 из Гамбурга).

Император выжидает. 15 июля он пишет министру иностранных дел: «Господин герцог де Бассано, пошлите курьера в Россию, чтобы ответить на присланные графом Лористоном депеши… скажите, что я готов уменьшить данцигский гарнизон и прекратить вооружения, которые мне дорого стоят, если Россия со своей стороны сделает нечто подобное; мои приготовления имеют оборонительный характер и вызваны вооружением России…»

Но навстречу идут только новые тревожные донесения.

15 августа на торжественном приеме в Тюильри по случаю своего дня рождения Наполеон обратился к  русскому послу Куракину с угрожающей речью: «Я не хочу войны, я не хочу восстановить Польшу, но вы сами хотите присоединения к России герцогства Варшавского и Данцига… Пора нам кончить эти споры. Император Александр и граф Румянцев будут отвечать перед лицом света за бедствия, могущие постигнуть Европу в случае войны. Легко начать войну, но трудно определить, когда и чем она кончится…»

Речь была воспринята как объявление о разрыве с Россией. С этого момента Наполеон приходит к мысли разрубить гордиев узел политики ударом меча.

В январе 1812 отдаются первые распоряжения о начале концентрации Великой армии, а уже в начале весны за Эльбой сосредоточились грозные массы 2-го, 3-го, 4-го и 6-го армейских корпусов.

Каковы же планы императора в готовящейся кампании? В письме к  Бертье от 16 марта 1812 года Наполеон излагает свои соображения: Если русские не начнут агрессию, то самое главное будет удобно расположить войска, хорошо обеспечить их продовольствием и построить предмостные укрепления на Висле…» В случае русского наступления император предполагает осуществить мощный фланговый удар с севера, отрезать коммуникации и нанести сокрушительное поражение. Мысль об оборонительно-наступательной операции на территории Польши была долгое время основной концепцией возможной войны с Россией.

Хотя ни в марте, ни в апреле 1812 года русская армия не перешла границ, военная машина империи Наполеона не могла уже остановиться. Из Италии и Испании, с берегов Северного моря и Адриатики перемещались десятки тысяч солдат, катились пушки, поднимали пыль на дорогах тысячи лошадиных копыт. Обратной дороги уже не было.

К 15 апреля основные массы первых восьми армейских корпусов сосредоточились на огромном пространстве от Эльбы до Вислы, растянувшись  примерно на триста километров в глубину.

26 мая из Дрездена Наполеон отдает директивы о марше к границам России.

По замыслу Наполеона, бои с русскими войсками будут недолгими. Он знал, что в русском лагере нет единого мнения на предстоящие боевые операции, нет фактически единого командования, и был уверен, что сможет разгромить русскую армию в пограничном сражении, при этом часть русских войск обязательно перейдет в наступление, а основные боевые операции развернутся в Польше.

В первых числах июня (всего за несколько дней до вторжения) он уверен, что русская армия будет контратаковать. Впрочем, так уж ли он заблуждался? «Неприятель, собранный на разных пунктах, есть сущая сволочь…Прикажите, помолясь богу, наступать…» - писал 20 июня Александру I князь Багратион.

16 июня в Кенигсберге министр иностранных дел Франции герцог де Бассано подписал ноту о разрыве дипломатических отношений с Россией и уведомил об этом правительства европейских стран, а 22 июня посол Франции в России Лористон затребовал свои паспорта вследствие разрыва отношений между странами.

23 июня на биваке в лесу у Вильковышек Наполеон продиктовал приказ о форсировании Немана. Солдатам зачитывали воззвание императора: «Солдаты! Вторая польская война начата…»

На рассвете солнечные лучи осветили невиданное зрелище. Полторы сотни тысяч солдат в яркой красочной униформе двинулись  в строгом порядке к трем наведенным за ночь мостам. Сверкали на солнце стройные ряды штыков, блестели каски бесчисленных кавалеристов, колыхались под ветром плюмажи, развевались знамена. Под несмолкаемый крик «Да здравствует император!», повторяемый на всех языках Европы, Великая армия вступала на землю, откуда ей не суждено было вернуться…

Война началась. В соответствии с планом Наполеона, главная часть его войск устремилась к Вильне. При внимательном анализе первых дней кампании поражает удивительная, чрезмерная осторожность, с которой французские дивизии продвигались вперед. Вплоть до занятия Вильны и даже еще некоторое время спустя Наполеон ожидал русского контрнаступления хотя бы на одном из флангов.

Однако русские войска уходили из-под удара. Решительно начатое отступление 1-й и 2-й западных армий сорвало план французского полководца. Война приобретала совершенно иной характер… Почему?

Концепция Наполеона была построена на недостаточно точных сведениях разведки, будто русские первыми начнут боевые действия. Они «не заметили» в русском штабе иных вариантов ведения войны, и в частности возможности стратегического отступления. Потому план Наполеона был просчетом, хотя он действовал так, как в кампаниях, где  добивался обычно блестящих побед.

Часто пишут, что в первый период кампании Великая армия безуспешно пыталась отрезать и разбить армию Багратиона, но, возможно, преследование 2-й западной армии было для  Наполеона лишь желанием добиться хоть какого-нибудь частичного успеха. Вероятно, император понял, что просчитался, уже 28 июня, вступив в Вильну.

 

С этого момента началась погоня за миражом, за исчезающей каждый день надеждой заставить основные силы русских дать генеральное сражение. Наполеон вынужден был продолжать наступление, которое с каждым днем становилось все более рискованным и в конечном итоге обернулось катастрофой.

 

Литература:

Олег Соколов. «Погоня за миражом. Политическая обстановка и план Наполеона накануне войны».  

Журнал «Родина» 1992 год. 

На иллюстрации: Переход Великой Армии через Неман. Гравюра Адама.


Оглавление